Провинциалка 2. Дорога назад  - Анастасия Шерр

Пять лет спустя

– Сними трусики, – хрипло, возбуждающе, как может только Северов.

– Матвей…

– Снимай, сказал.

– Не буду.

Из динамика послышалось рычание. Ну животное, честное слово. Дикий зверь.

– Хотя бы сдвинь их в сторону. Потрогай себя, кошечка.

– В прошлый раз меня чуть не застукала Елена Львовна. Посреди белого дня…

– Стеша.

– Матвей, я не могу…

– Я сказал, прикоснись. Давай, маленькая, я хочу услышать, как ты стонешь. Потрогай себя пальчиками. Ну? Мы же уже сто раз это проходили.

От его голоса уже потекла, что там говорить о касании. Запустила руку в трусы, коснулась пальцами клитора и в очередной раз покраснела от того, как грязно и пошло это, должно быть, выглядит со стороны. Тихо застонала, прикусила нижнюю губу до крови.

– Может подождём и ты сам всё сделаешь уже завтра? – от этой мысли по коже побежали мурашки, а сердце радостно затрепыхалось в груди. – Да и из-за живота мне как-то не очень удобно.

Северов глухо засмеялся.

– Ты сама на свидание ко мне пожаловала, сама разделась и сама меня оттрахала, так в чём тогда претензия?

Улыбнулась, вспоминая наше последнее свидание, когда я, как голодная до его тела, сумасшедшая нимфоманка, оседлала Северова и практически его изнасиловала. Ну почти…

– Вообще-то, ты был очень даже «за».

– Вообще-то, я очень хочу сына. Цветник из девчонок, конечно, хорошо, но нужен же мне наследник, в конце концов. Ты, кстати, до сих пор так и не сказала, кто там родится? Есть у меня, вообще, надежда на мужика или как?

Я засмеялась, вспомнив результаты узи, но открывать тайну не торопилась.

– Вот родится, сам увидишь.

– Жестокая женщина… Ну ладно, мы отошли от темы. Так что там у нас с трусиками?

А потом, кусая губы до крови, я слушала его короткие, властные приказы и выполняла их с маниакальной точностью, постанывая от подступающих горячих волн возбуждения. Яростно натирала клитор пальцами, размазывая влагу по жаждущей ласки плоти и плакала от удовольствия, такого порочного и невыносимого, как сам Север.

Кончала, громко выкрикивая его имя и царапая обивку дивана, а потом снова чувствовала холод и пустоту. Потому что нет его рядом, лишь голос где-то далеко.

* * *

Набрав в лёгкие побольше воздуха, шагнул на свободу. Здравствуй воля. Совру, если скажу, что не скучал по тебе. Но ещё больше я скучал по своим девчонкам.

Окинул взглядом пацанов, что выстроились у своих машин, встречая меня. Увидел Костю.

Выцепил свой внедорожник, что стоял чуть поодаль и пошёл к нему. В груди словно кувалда стучит, вот-вот раскрошит рёбра в щепки, а из машины вылезает Стешка моя. С огромным животом и счастливой улыбкой. Бросается мне на шею, а я орать хочу от бешеной радости.

– Маленькая моя, девочка, – подхватываю её на руки и целую дико, до нехватки кислорода и головокружения.

– Поехали домой, – берёт меня за руку, тащит в салон, а я замечаю краем глаза, как понятливые ребята запрыгивают в тачки и длинной колонной трогаются с места. – Я поведу, ты не против?

Наблюдаю, как моя кошка плавно и ловко управляется с огромным зверем, под капотом которого около четырёхсот лошадиных сил и мгновенно член в штанах превращается в камень.

Посреди степи дёргаю руль вправо, сворачиваю к обочине, а Стеша, как будто разгадав мои намерения, аккуратно притормаживает.

– Так, значит, на права сдала, а мне ничего не сказала, да? Гоняешь втихаря? – запускаю руку в её длинные волнистые волосы и притягиваю к себе. – За это полагается наказание.

Она коварно усмехается и своим влажным, мягким язычком проводит по моим губам.

– Ты и так знал о каждом моём шаге.

– Знал, но не от тебя, – на этот раз я слизываю влагу с её сладких губ и запускаю руку под юбку платья.

– Ну что тут скажешь, я была плохой девочкой. Накажи меня, дядя Север, – кусает за нижнюю губу и подаётся навстречу моим пальцам, что легко проникают под тонкие, кружевные трусики.

Остервенело бросаюсь на неё и, стараясь не задеть живот, усаживаю кошку на себя. Отодвигаю полоску трусиков в сторону, расстегиваю ширинку и мгновенно проникаю во влажную, горячую промежность. Так тепло в ней, так хорошо, что от дикого кайфа закатываются глаза, а из горла хрип, как в самой мучительной агонии. Мало её. Снова мало. Хочу всю и без остатка. Хочу растворить её в себе и раствориться сам. Чтобы больше ни шагу без неё.

– Да, вот так… Вот так… Аххх, – шепчет моя девочка, насаживаясь на меня до конца, а я пытаюсь её отстранить, опасаясь навредить ребёнку. – Всё хорошо, любимый мой… – не даёт отстраниться и начинает двигаться на мне.